Герои * Супер-мама : Сад для Евы
Текст: Маша Калинина
Фото: Наталья Еремеева

Сад для Евы

Не зря говорят, хочешь сделать хорошо – сделай сам. Именно так решила наша героиня Ханна Камионко, директор и основатель двух детских садов «Бэби Дом» в Новосибирске, когда перед ней встал вопрос, куда отдавать свою единственную на тот момент дочь Еву-королеву.

Ханна поделилась с нами своими впечатлениями, каково это иметь не одного, не двух, а сразу двадцать детей. Спит ли наша героиня ночами, мы узнали, когда пришли к ней в гости в садик на Адриена Лежена, 16.

– Ханна, расскажи, как так вышло, что в миллионном городе ты не нашла ни одного детского сада, который подошел бы твоей Еве?

– Когда дочери исполнился год, мы с мужем стали задумываться о том, куда бы мы могли ее отдать, кому бы доверили. Вариант с муниципальными садами мы вообще не рассматривали. Ни я, ни Владимир не довольны той системой образования, которая сейчас существует. Ругать ее ни к чему – эта тема неблагодарная, но мы поняли, что государственная система дошкольного воспитания нас не устраивает.

– Все же интересно почему?

– Понимаешь, даже очень хороший воспитатель находится внутри системы и должен действовать по регламенту. Он может долго проявлять инициативу, стараться, много нового привносить в работу. Такое, безусловно, бывает – правда, редко. Я бы, например, хотела познакомиться с таким воспитателем. Но у него все равно в группе 30 человек – это колоссальная нагрузка. Мне не нравится то, что происходит сейчас с образовательной частью – в садах убирают такое понятие как «занятия». Да, воспитатели стараются что-то делать в обход системы, но большого объема знаний они все равно дать не могут. Кроме того, одному человеку трудно быть компетентным во всех областях – чтение, английский, математика. Занятий мало и они не могут быть индивидуальными – детей слишком много. Редко, когда при таком подходе у детей проявляется интерес к обучению.

«Нам в саду важно, чтобы дети сами хотели что-то узнавать. Пусть ребенок хоть под столом сидит, если ему в этот момент так комфортнее. Но в конце он все равно выдаст нам все то, что мы ему дали», – говорит Ханна.

– Расскажи тогда, что тебе удалось изменить в своем микро мире?

– Например, здесь в саду на Лежена у нас только одна маленькая группа, в которую ходят двадцать ребят. С ними весь день занимаются два воспитателя, то есть внимание достается каждому ребенку. С трех с половиной лет мы даем деткам английский и математику, но мы ни в коем случае не заставляем их учиться – все занятия проходят в творческой форме. На эти и другие дополнительные предметы к нам специально приходят приглашенные педагоги.

– Я наслышана о музыкальных успехах ваших детей. Расскажи об этом?

– Наши занятия музыкой – это то, чем мы действительно можем гордиться. Когда только родилась Ева, я познакомилась с Настей Ромашовой, удивительным специалистом и профессионалом в музыкальной сфере. У нее тоже был маленький ребенок, так мы и подружились. Настя разработала авторскую программу по раннему музыкальному развитию, и я предложила попробовать заниматься с нашими детьми в саду. Сегодня дети, которые занимаются в садике четвертый год, по уровню они соответствуют 3-4 классу музыкальной школы. Это касается и музыкальной теории, и развития голосового аппарата – дети поют, интонируют. Все говорят, что это невозможно, а у нас это есть.

– А вы получали какие-то отзывы о применении это программы? Какие-то сторонние специалисты слушали ваших детей?

– Да, была одна интересная история, когда мы поняли, что мы молодцы. Мы выступали на конференции. Там присутствовали музыкальные педагоги, такие серьезные работники старой советской закалки. И они были в возмущении, когда мы докладывали о результатах нашей программы, предполагали, что мы их обманываем. Нам говорили: либо вы проводите специальный отбор и принимаете в сад только одаренных детей, либо вы нам показываете работы шестилеток. Мы рассказывали им о том, как дети рисуют музыку, какой у них репертуар, что они слушают Баха. «Давать детям Баха? Да, вы что – они этого никогда не поймут!», – говорили тогда нам. И мы были неимоверно горды собой в тот момент!

– Сразу вспоминается книга «После трех уже поздно», там ведь как раз о музыке много говорится и о раннем развитии.

– С одной стороны, это очень простая книга, но она прямо-таки наша Библия. Эта фраза «после трех уже поздно» очень здоровская. И родители, и педагоги делятся обычно на два лагеря в этом вопросе: те, кто яро против раннего развития, и те, кто за. Мы из вторых. Но в таком мягком формате – не насильно, а с интересом. Хочешь сидеть под столом – сиди, только никому не мешай. Если ребенку это сейчас нужно, он это возьмет – ты только предложи. Еве, например, с раннего возраста были интересны буквы, а есть у нас такие ребята, кому и в 6 лет читать не хочется. И это нормально.

«У меня было две цели – определить Еву туда, где я буду полностью за нее спокойна, и – хоть немного поменять мир, – говорит Ханна. – Сейчас мы смотрим на своих деток и гордимся ими».

– Расскажи, с чего начинался «Бэби Дом»?

– Сначала мы открыли домашний сад, для этого снимали двухкомнатную квартиру. Это было пять лет назад. Тогда ко мне привели детей мои друзья. На тот момент для домашних садов не было никакой законодательной базы, а нам очень хотелось понимать кто мы, какой у нас статус. Безусловно, мы со всеми родителями заключили договоры – на себя я брала полностью всю ответственность за ребенка, когда он находился у нас.

– И каково это – отвечать за чужих детей?

– Это страшно ответственно и очень серьезно. В полной мере я начала осознавать это уже в процессе работы. Но, понимаешь, мы в саду делали все, как для своих деток – безопасность, комфорт, образование. Мы же для своей Евы в том числе создавали сад. Я знаю все-все про каждого ребенка: как поспал, как поел, с кем что-то не поделил. Если вдруг у кого-то поднимется температура, потом всю ночь переживаешь, списываешься с родителями. Кроме здоровья, есть еще моральная составляющая – то, какой мы багаж передаем детям, какие знания и опыт. Ведь с нами они проводят гораздо больше времени, чем дома.

– А вот с Евой, получается, ты почти не разлучаешься. Здорово, что она всегда под твоим присмотром, а есть какие-то минусы?

– Был возрастной момент, связанный с ее поведением. Как-то вдруг в разговорах с детьми у нее стало проскальзывать, что мама – директор. Оно говорила, что «я здесь хозяйка, как скажу, так и будет». Мои сотрудники, конечно, терялись, не знали, как себя вести. Хотя я всегда говорила, чтобы отношение к ней было точно такое же, как ко всем детям. С Евой мы долго разговаривали на эту тему. Я объясняла ей иерархию, что может директор, а что – нет. Говорила, например, о том, что директор не может влиять на отношения между детьми. Каждый случай мы подробно рассматривали, и она все поняла. Все равно для меня большой плюс, что она рядом. Я вижу, как она живет, что с ней происходит.

«Единственное, что особенного разрешено Еве – это не есть вместе со всеми. Потому что это такой ребенок, который в принципе ничего не ест, кроме макарон и куриного бульона», – рассказывает Ханна.

– Дети часто не слушаются, как тебе удается справляться со своими эмоциями?

– На работе я не позволяю себе негативных эмоций. Мне в этом плане проще, чем, скажем, воспитателям: чтобы выдохнуть, я могу уйти в свой кабинет. Дети все очень хорошо чувствуют, с каким настроением ты к ним пришел: моментально его считывают и возвращают тебе. Меня часто спрашивают: как вы наказываете детей? Я не знаю. Мы их никак не наказываем. Одно дело, когда ты проговариваешь: «Ты наказан – посиди на стуле». Или совсем другое: «Давай посидим, отдохнем, пусть у нас волосы высохнут». Мы переключаем детское внимание – начинаем читать книгу, слушать сказку. Но ни в коем случае не говорим: «Ты наказан – садись читать». Это подмена понятий. У воспитателей есть список фраз, которые они не имеют право произносить. Они не могут сказать детям: «Я поставлю тебя в угол». У нас такое пресекается сразу. Отчасти поэтому не всем педагогам подходит работа у нас в саду.

«Я считаю, у нас большая текучка – раз в год меняются воспитатели. Для детей это плохо. Когда воспитатель уходит из сада на другую работу, дети думают, что сделали что-то плохое, – говорит Ханна. – Это ужасно. Как можно уйти от детей?».

– Если говорить о рынке, как ты себя ощущаешь среди других частных садов в Новосибирске?

– Конечно, я постоянно изучаю рынок: и частные, и домашние, и муниципальные сады. Если у кого-то появляется что-то новое, мне хочется, чтобы и наши дети этому научились, попробовали. Пожалуй, особенно из всех садов я могу отметить один – это старейший детский частный сад «Свеча», они существуют уже около двадцати лет. Но нас странно сравнивать – у нас изначально разная материальная база. Например, помещение. Конечно, я бы тоже хотела, чтобы у нас было отдельное здание. Хочется не много мелких садиков, а один большой. Это моя мечта – собственный двух или трехэтажный домик «Бэби Дом» в тихом центре города.

– Сложно представить, что можно открыть сад без помощников. Расскажи, кто тебе помогал?

– Мой муж – моя главная опора и поддержка. Володя всегда хотел работать с детьми, и катастрофически не доволен ситуацией в системе образования. Он всегда считал, что наши дети и все, кого мы можем охватить, будут жить и учиться по-другому. Поэтому мы все делали вместе. Даже не знаю, смогла бы я сделать все это одна. Когда мы только начинали, Володя занимался продвижением – сайтом, социальными сетями, рекламой. А я организовывала бытовой и образовательный процессы. Когда мы делали ремонт, он все контролировал сам, все проверял, ругался тут со всеми.

– Есть у вас с мужем какие-то договоренности о том, как вы воспитываете Еву и Макса?

– Мы с детьми скорее партнеры, но с нашим родительским авторитетом. Ева может принимать самостоятельные решения, но мы ей всегда рассказываем о той ответственности, которую она может понести. Авторитет у нас есть, и право голоса, конечно, более весомое. Но выслушать мы готовы всегда. При этом Ева у нас – королева. Мы делаем все ради нее, ради ее блага. У родителей есть опыт и то, что они делают, всегда объясняется только большой любовью. Что касается Макса, люблю его, с ума сойти как! Познаю, каково это – быть мамой мальчика. Хочется дать ему правильные ориентиры в жизни, чтобы в нем был этот стержень, который позволил бы стать опорой для своей семьи, занять свое место в жизни.  

«Я всегда считала себя мамой одного ребенка. А теперь у меня двадцать детей и еще двое, – говорит Ханна. – Я не знала раньше, можно ли разделить любовь. А теперь это вопрос не стоит – моей любви, безумной и безграничной, хватит на всех».   

Похожие: